
Ночь была поздней. В комнате горел тёплый свет, и в нём всё казалось чуть медленнее, чем снаружи. София пришла с усталостью — не от одного дня, а от чего-то, что копилось долго.

Я крещёный человек, люблю заходить в храм, ставить свечу, слушать тишину между словами службы и чувствовать то особое состояние, которое в церкви иногда открывается без всяких объяснений. Но при этом я не могу сказать о себе, что живу обрядом: я не держусь за форму как за единственный путь, потому что с годами всё яснее вижу — форма важна, но она вторична по отношению к сути.

Вечер был тихим. За окном медленно темнело небо, и в комнате, где горела одна лампа с теплым светом, все казалось чуть более честным, чем днем. София сидела напротив мастера и долго не решалась начать. В ней было не столько любопытство, сколько усталость от недосказанности. Слишком много слов она слышала о женской природе, о раскрытии, о сакральности, о наслаждении, но почти никогда эти слова не становились по-настоящему ясными.